Не пропусти

Компания Purdue Pharma признала, что виновата в организации опиоидной эпидемии в США.

Компания Purdue Pharma признала, что виновата в организации опиоидной эпидемии в США. Теперь ее закроют Зато ее владельцам, одной из самых богатых семей в стране, удалось (пока) избежать ответственности

Источник: Meduza
Родные жертв опиоидной эпидемии в США пикетируют суд, где слушается дело против компании Purdue Pharma. Бостон, штат Массачусетс, 25 января 2019 года
Родные жертв опиоидной эпидемии в США пикетируют суд, где слушается дело против компании Purdue Pharma. Бостон, штат Массачусетс, 25 января 2019 года
Suzanne Kreiter / The Boston Globe / Getty Images

Десять лет Purdue Pharma стимулировала врачей подсаживать своих пациентов на опиаты. Теперь компания признала не только это, но и обман американского правительства

20 октября 2020 года американский фармацевтический концерн Purdue Pharma согласился признать свою вину по трем обвинениям, выдвинутым против него прокурорами двух штатов, Нью-Джерси и Вермонта, а также министерством юстиции США. В рамках этого соглашения концерн выплатит напрямую 225 миллионов долларов федеральному правительству в качестве компенсации по уголовному делу о недобросовестных деловых практиках, стимулировавших бесконтрольное употребление сильнодействующих лекарств. Общая стоимость имущества компании, подлежащего конфискации, — больше двух миллиардов долларов. Кроме того, Purdue должна будет выплатить 3,45 миллиарда долларов штрафа и еще 2,8 миллиарда компенсаций жертвам опиоидной зависимости, пострадавшим от действий руководства компании. Всего в сумме компания должна будет заплатить больше восьми миллиардов долларов. Часть этих денег пойдет на финансирование программ по профилактике наркозависимости. При этом по факту выплаты будут меньше: компания уже в процедуре банкротства, многие ее активы заложены.

Соглашение между Purdue и прокуратурами двух штатов вместе с федеральным правительством заключено в рамках гигантского коллективного иска против компании. В мае 2019 года иски против компании подали правительства больше 40 из 50 штатов США. Только один из них, поданный от Огайо, объединяет в себе больше 1300 исков от администраций отдельных городов и округов штата. Из всех уголовных обвинений, выдвинутых против них, Purdue в рамках соглашения признала три основных, говорится в сообщении министерства юстиции.

Одно из них — это сговор с целью мошенничества против федерального правительства. По версии обвинения, Purdue вводила в заблуждение Управление по борьбе с наркотиками США (DEA), фальсифицируя наличие у себя программы контроля за безрецептурным употреблением обезболивающих на основе опиатов. На самом деле компания поступала ровно наоборот: активно сотрудничала именно с теми врачами, которые охотнее выписывали пациентам опиаты, зная, что они могут оказаться на черном рынке. Второе обвинение — двукратное нарушение федерального закона о борьбе с откатами. Purdue призналась в том, что фактически подкупала врачей, стимулируя их выписывать как можно больше опиатов без оглядки на вызываемую ими сильную зависимость.

Главный продукт Purdue — препарат оксиконтин, который в 2020 году находится на 52-м месте в списке самых часто выписываемых по рецепту препаратов в США. Компания разработала и запатентовала его в начале 90-х на замену другому опиатному болеутоляющему, на которое у нее истекал патент. Когда в 1996 году оксиконтин на основе синтетического опиата оксикодона вышел на американский рынок, он немедленно стал главным «хитом» компании, принося Purdue миллиарды долларов прибыли.

Немалой частью своего успеха оксиконтин был обязан агрессивной рекламной кампании. Его продвигали как единственное средство, которое достаточно принимать лишь каждые 12 часов, в отличие от более кратковременно действующих конкурентов. Циничная ирония этого рекламного хода компании в том, что это свойство Purdue рекламировали именно как эффективное средство профилактики зависимости: ведь их таблетки нужно есть реже, чем другие.

Однако первые пациенты, которым его прописывали, начали жаловаться врачам на то, что эффект исчезает гораздо раньше, чем через 12 часов. Задолго до того, как им по расписанию было пора принимать следующую таблетку, к ним возвращалась боль, а вскоре вслед за ней — острый синдром отмены из-за развившейся опиоидной зависимости, снять который можно было только следующей таблеткой. Когда страховые компании отказывались покрывать расходы на все возрастающие дозы оксиконтина или обеспокоенные врачи переставали выписывать это средство, многие пациенты от отчаяния переходили на героин и другие более доступные уличные опиаты.

Но отделы продаж Purdue уговаривали врачей продолжать выписывать своим пациентам оксиконтин из расчета одна таблетка на 12 часов — при этом повышая дозу лекарства. Ведь двенадцатичасовое действие оксиконтина было его главной «продающей» особенностью, без которой он бы лишился основного конкурентного преимущества. В 2004 году, пишет газета Los Angeles Times в своем расследовании причин опиоидной эпидемии в США, суд штата Западная Вирджиния по инициативе генерального прокурора штата предъявил Purdue обвинение в распространении недобросовестной рекламы. Но дело до слушаний не дошло: компания отделалась штрафом в 10 миллионов долларов и обещанием поддерживать программы профилактики зависимости, а все собранные стороной обвинения доказательства были засекречены.

По мере того, как росли продажи оксиконтина — через четыре года после выхода на рынок, в 2000 году, они превысили миллиард долларов, а количество выписанных рецептов перевалило за 14 миллионов в год, — росло и количество физически зависимых от него пациентов. Исследование 2005 года подтвердило слухи о начинающейся «опиоидной эпидемии»: по расчетам авторов, оксиконтин стал самым популярным опиоидным препаратом, принимаемым не по назначению.

Одновременно росли и требования топ-менеджеров Purdue выжимать из оксиконтина еще больше прибыли любыми средствами. Компания тратила огромные деньги на рекламу — как прямую, так и скрытую. Одним из главных инструментов продаж, писал в своем расследовании журнал New Yorker, была система «обработки» врачей представителями компании. Терапевтов возили на семинары на дорогих курортах, где заваливали сувенирной продукцией, попутно объясняя преимущества оксиконтина перед другими болеутоляющими. Например, врачам со ссылками на исследования объясняли, что оксиконтин «практически» не вызывает зависимости, поэтому выписывать его можно от любой боли, не только той, которую испытывают пациенты с тяжелыми раковыми заболеваниями.

Такие семинары были весьма эффективны: как пишет New Yorker со ссылкой на внутренние документы компании, врачи, побывавшие на рекламных семинарах Purdue, были в два раза более склонны прописывать оксиконтин, чем их коллеги. Purdue выстроила замкнутую систему пропаганды своей продукции: врачи выписывали оксиконтин на основании исследований, которые проводили по заказу компании и за гонорар от нее же другие врачи. Менеджеры по продажам были финансово замотивированы рекомендовать препарат в предельных дозировках: из внутренней переписки компании, опубликованной Los Angeles Times, следует, что в 1996 году менеджерам обещали щедрый бонус за продажу максимального количества таблеток в дозировке 40 миллиграмм оксикодона — самой высокой на тот момент.

Владельцы Purdue входят в число нескольких десятков самых богатых семей в США. На оксиконтине они заработали миллиарды долларов — и вряд ли их потеряют

Хозяева компании Purdue, теперь уже бывшие, — одна из богатейших бизнес-династий США, основанная братьями Артуром, Мортимером и Рэймондом Сэклерами. В 2016 году, по оценке журнала Forbes, Сэклеры входили в двадцатку самых богатых семей США, чистая стоимость всех их активов превышала 13 миллиардов долларов. Сэклеры тратили огромные средства на благотворительность: делали щедрые пожертвования музеям и другим культурным учреждениям, спонсировали строительство корпусов медицинских вузов по всему миру. «Даже не могу вспомнить, сколько залов по всему миру, где я выступал, были названы в честь Сэклеров, — рассказывал журналу New Yorker бывший глава кафедры психиатрии медицинского института Университета Дьюка Аллен Фрэнсис. — Их имя продавливали как воплощение честного труда и преимущество капиталистической системы. Но, если посмотреть на вещи реально, все их состояние заработано за счет миллионов наркозависимых. На самом деле шокирует то, с какой легкостью они избегают за это ответственности».

Однако после выхода разгромных публикаций о бизнес-практиках Purdue в Los Angeles Times, New Yorker и других ведущих изданиях страны, имидж семьи Сэклер сильно пошатнулся. К концу 2010-х годов они стали «токсичными донорами»: музеи и университеты — первым был Лувр — стали снимать со своих стен таблички с благодарностями Сэклерам и отказываться от новых пожертвований от семьи. К апрелю 2019 года количество исков против семьи Сэклер от пострадавших от опиоидной зависимости пациентов и администраций городов, вынужденных оплачивать последствия массовой наркомании из своих бюджетов, перевалило за 1600.

Соглашение между властями США и Purdue станет важной вехой в истории кризиса опиоидной зависимости в Америке — пусть даже и отчасти символической. Ведь компания, скорее всего, избежит выплаты существенной части штрафов благодаря процедуре банкротства, а ее руководство и члены семьи Сэклер так и не отправились за решетку, как того требовали многочисленные истцы, заявил один из них, генеральный прокурор штата Коннектикут. Тем не менее министерство юстиции США считает решение по делу Purdue крупнейшими санкциями против отдельной фармацевтической компании в истории борьбы с опиоидной зависимостью — национальным бедствием, которое, по оценке Центров по профилактике болезней (федеральное агентство США), с 1998 по 2018 год привело к смерти от передозировки почти 450 тысяч американцев.

Семья Сэклер выпустила отдельное заявление, в котором выражает «глубокое сочувствие» всем пострадавшим от зависимости к опиоидам и надежду, что все изложенные в тексте соглашения обязательства по отношению к ним будут выполнены как можно скорее. Семья выплатит пострадавшим 225 миллионов долларов — притом что за десять лет опиоидного кризиса заработала на этом бизнесе более 10 миллиардов, писала The Financial Times. Кроме того, еще в конце сентября 2019 года, когда компания начала процедуру банкротства, прокуратура штата Нью-Йорк заподозрила семью Сэклер в выводе средств, заработанных на продажах оксиконтина, на счета в швейцарских банках — туда, где их не смогут арестовать власти США. Впрочем, в нынешнем соглашении с Purdue особо оговаривается, что оно не означает освобождения от возможного уголовного преследования «каких-либо лиц, включая членов семьи Сэклер».

Общая сумма выплат по обвинениям, признанным Purdue, больше, чем все ликвидные активы компании, поэтому в рамках того же соглашения она будет расформирована. Новое юридическое лицо, компания по обеспечению общественных интересов под государственным управлением, продолжит производить болеутоляющие средства — в том числе оксиконтин, так как для них есть легитимные области применения, заявил заместитель генерального прокурора США Джеффри Розен. Однако вся прибыль новой компании будет направлена на спонсирование программ борьбы с зависимостью и поставку медикаментов для купирования передозировки опиатами в наиболее пострадавшие от наркозависимости населенные пункты США.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*